09 декабря 2013 г.

Новости / Вячеслав Позгалев: "Жизнь в эпоху перемен"

12 декабря отмечаются сразу две значимые государственные даты: празднование 20-летнего юбилея Конституции России и российского парламентаризма. Своими воспоминаниями о сложном переходном периоде поделился с «НВ» депутат Государственной Думы Вячеслав Позгалев.

Вячеслав Евгеньевич, 20 лет – солидный возраст для человека, но ничтожно малый для государства. Начало 90-х в нашей стране принято называть «эпохой перемен». Вы согласны с такой формулировкой?

– Часто говорят, что самое большое несчастье – жить в эпоху перемен. А мне кажется, что жить в эпоху перемен интересно!

Поработав мэром города, я понял, что в нашей стране все решается в Москве, особенно в тот период, когда экономика России была разрушена, дезорганизована, а вся «кухня» – и политическая, и экономическая – варилась в столице. Окончательно я в этом убедился, когда на празднование юбилея художника-баталиста Василия Верещагина в апреле 1992 года к нам приехал Президент Ельцин.

После общения с Борисом Николаевичем я понял, что вопросы, касающиеся даже самых мелких местных дел, принимаются в столице. Пытаться решать их издалека – письмами, запросами, демонстрациями, митингами – пустое дело!

Поэтому я и решил попробовать себя в «большой» политике, выйти на другой уровень, чтобы можно было и участвовать в формировании общероссийской стратегии, и в то же время войти в круг федеральных ньюсмейкеров.

Начало 90-х – это момент формирования местного самоуправления, и я как мэр, как президент Союза городов Северо-Запада России понимал, что нельзя сейчас оставаться в стороне, иначе мы можем получить законодательство, которое будет совсем неэффективным.

– Вы руководствовались тогда только этим?

– Я тогда определил три момента: реализовать себя, потому что чувствовал на это силы, попытаться вмешаться в процессы, которые связаны с формированием местного самоуправления, чтобы обратить их на пользу области, и обрасти связями, которые, грубо говоря, помогали бы решать вопросы региона. Все три цели были достигнуты.

Но вы были не единственным, кто хотел изменить жизнь вологжан. В 1993-м область прошла через первые демократические выборы. Тогда было из кого выбирать…

– Фактически я «влез» в предвыборную кампанию. Тогда Совет Федерации избирался всеобщим голосованием. В федеральном округе «Вологодская область» нам было отведено два места. Всего же в то время, напомню, было 89 субъектов Российской Федерации, причем депутатские мандаты были не номенклатурными.

Это сейчас в верхнюю палату Российского парламента выдвигаются представители законодательной и исполнительной властей, а тогда было непринципиально, кто ты – мэр, губернатор, руководитель предприятия или колхозник. Ты – гражданин!

И я выдвинул свою кандидатуру. Надо сказать, против воли действовавшего губернатора. И, тем не менее, за несколько месяцев я объехал всю область. Тогда не было никаких пиарщиков, да и ресурсов особых тоже не было. Все строилось на личных контактах с населением.

Например, когда я полетел в Великий Устюг, мне сказали: если найдешь общий язык с Советом ветеранов – считай, что Устюг твой. И поэтому прямо с самолета, а тогда еще были рейсовые маршруты, я поехал к ветеранам. Три часа разговоров. Три часа ответов на вопросы. Я смог убедить ветеранов в том, что принесу пользу и области, и России. И Устюг проголосовал за меня.

Та же ситуация была везде включая Вологду, где я объехал с десяток предприятий.

– Не думаю, что вас всегда принимали с распростертыми объятиями. Народ жил трудно и очень небогато.

– Истории можно вспомнить разные, в том числе и драматические. Одна из них произошла на Вологодской строчевышивальной фабрике. Во время встречи с коллективом на первом этаже раздался какой-то непонятный шум, послышался звон разбитого стекла, и я, прервав разговор, вместе с директором пошел вниз смотреть, что происходит.

А там – пьяный дебошир, который крушит налево и направо зеркальные стены. Что случилось? Чем он недоволен? Никто ничего не понимает, но мат стоит страшный. Никакие уговоры не помогли, и тогда я достал газовый баллончик, который в то время всегда носил с собой… Потом мы вызвали милицию, и этого здорового амбала увезли в отделение.

Но пострадавшей стороной оказался и я сам, поскольку находился с ним в одной комнате. Газ в меньшей степени, разумеется, но на меня тоже подействовал. Тем более что пользоваться баллончиком я не умел, инструкции не читал да и вообще применил его в первый раз. Лицо стало гореть, я мгновенно запылал, как помидор, и не придумал ничего лучшего, чем… умыться. А делать этого нельзя было категорически!

Глаза налились кровью, лицо стало пунцовым… Пришлось вернуться к людям, извиниться и закончить встречу. Понятно, что больше ничего говорить было и не нужно. Все было доказано делом.

После этого я поехал на швейную фабрику к Михаилу Зарецкому. Приехал с таким красным лицом, что народ ошалел: это что за кандидат такой? Но Михаил Давыдович объяснил людям, в чем дело, и вопросы были сняты.

– Вячеслав Евгеньевич, а как шло формирование Совета Федерации?

– Сложно. Мы долго не могли прийти к мнению, кто должен стать его председателем. Я представлял интересы президентской команды, и нам важно было провести кандидатуру Владимира Шумейко, а всего претендентов было шесть. В их числе – и Россель, и глава Совета Карелии Степанов… И сколько бы ни голосовали, ни одна из кандидатур не могла набрать большинства.

И тогда пропрезидентский актив собрался отдельно. Даже помню слова, которые тогда сказал: «Я приехал не для того, чтобы тратить время на политические игры, надо делать выбор и ставить точку. Если Шумейко не оправдает надежд, никто не мешает нам потом его переизбрать. Судьба председателя – в наших руках, он такой же депутат, как и мы все».

Так семидневный спор был разрешен. Сформировались комитеты, работа началась, но она серьезно дезорганизовывалась оппозицией, потому что любое заседание начиналось с одного и того же вопроса к любому докладчику: «А ваше отношение к указу Ельцина за № 1400, который распустил своим решением местную власть?» И тут все вновь от только что выстроенного диалога переходило в пустые споры…

– Аушев, Илюмжинов, Немцов, Строев, Тулеев… Среди депутатов было много ярких личностей, фамилии которых на слуху и сегодня. У каждого – своя точка зрения, свое мнение, которое свести к единому знаменателю очень непросто. Как же вы достигали знаменитого консенсуса?

– Совет Федерации на тот момент состоял из самых авторитетных людей России. При этом там были люди, которые к действующей власти вообще никакого отношения не имели: преподаватели техникумов, научные сотрудники, врачи, журналисты, крестьяне и репрессированные в годы перестройки… Например, батька Кондрат (скончавшийся на днях бывший губернатор Краснодарского края Николай Кондратенко. – Прим. автора) – неистовый антидемократ, но яркая личность.

В общем, Совет был очень разношерстным… Оппозиция, занимавшая значительную долю и состоявшая из тех, кто был низложен в ходе демократических реформ, чувствовала себя весьма уверенно. Плюс очень много было «отставных»: бывшие секретари обкомов, председатели облисполкомов, министры… Их роль в истории сложно забыть. Серьезные грамотные люди, фигуры недюжинного масштаба. А главное, что с Советом Федерации считались, к мнению депутатов прислушивались и Президент, и министры.

Марина Липина

Наша справка. 12 декабря 1993 года Вячеслав Позгалев был избран членом Совета Федерации по Вологодскому двухмандатному избирательному округу № 35 как член избирательного объединения «Выбор России». Был членом Комитета по бюджету, финансовому, валютному и кредитному регулированию, денежной эмиссии, налоговой политике и таможенному регулированию.

Источник: газета «Наша Вологда» от 5 декабря 2013 года № 46 - http://nvologda.ru/?p=13095

blog comments powered by Disqus